Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт. Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Дмитрий Выхин. Официальный сайт.
Мини-блог | Главная | Читать | Отзывы | Песни | Промо-акция  
 

Оруэлл. Кризис.

Глаза бы не смотрели на эти таблицы – я постарался зажмуриться, чтобы немного передохнуть. Мне казалось, что свет от монитора по-предательски лезет под мои веки, наполняя роговицы глаз пронзающим белым свечением с бесформенными, похожими на плывущие облака, черными пузырями. Я тер глаза, пытаясь вернуть их к жизни, тер неистово, я ругал их последними словами, я обращался к ним ласково «очи вы мои, очи». Но все было бесполезно. Голову совсем мутило, очень захотелось просто выспаться. Я на миг отключился, но сознание пронзил противный звук, похожий на сигнал сирены. Красная лампочка загорелась над рабочим местом. На стене напротив загорелся мой номер 218 – сигнал к тому, что меня вызывает руководство.

Это самое руководство первым делом требовало от подчиненных, чтобы те как отче наш точно знали, чем занимается компания.   Несмотря на то, что все было вроде бы ясно многие «ломались» прежде всего, на этом. Подсознательно я стал восстанавливать в памяти витиеватые аксиомы. Ах, да: мы, точнее сказать, компания, в которой я еще числюсь в штате, занимается оптимизацией и настройкой этой самой оптимизации трудовых процессов.

Первая система на моем пути к руководству называется СООНТ – система оптимизации общения на производстве. То есть, мы не просто люди Маши, Вани, Димы, но операторы рабочего места, то есть ОРМ. Сирена и табло на противоположной стене не более, чем инструменты для коммуникации, которым руководство очень гордится. Как на продвинутом предприятии, мы давно отошли от всяких там электронных почт: такая переписка - двадцатый век. Собственно говоря, и вызывать то сотрудника к начальству не нужно, это больше символический жест. Системой датчиков мысли передаются от сотрудника к сотруднику, причем на мысли руководства поставлены соответствующие фильтры. Таким образом, система СПМ – система передачи мыслей - является энергосберегающей: не надо вставать с рабочего места и тратить энергию на вербальное звуковоспроизведение – тебя и так услышат с полумысли. У этой всей схемы имеется и еще дополнительный плюс – все мысли на протяжении рабочего времени контролируются сверху. Проще говоря, к мыслительному процессу в любой момент могут подключиться, и если вы не думаете о работе, этот факт тут же станет известен. О том, что автоматически ведется ЖМС – журнал мыслей сотрудников – и говорить не приходится. У этой системы один существенный минус – необходимость совещаний отпала сама собой.

Гадаю, по какому поводу меня вызывают. В нашей компании причины всплывают по обыкновению неожиданно и всегда застают врасплох. По крайней мере, так у меня всегда. На самом деле, руководство, как правило, на своем РМР – рабочем месте руководства - отсутствует. Кроме того, приезжая для того, чтобы в очередной раз показать сотрудникам свое величие, оно  всего лишь компенсирует долю внимания к себе. Кстати, такой системный параметр – ДВР, то есть доля внимания к руководству или доля внимания руководства, такой дробный двоякий коэффициент, должен скоро появиться в новой версии СООНТ 41.527 буквально на днях.  По технологии сидеть в офисе ему просто незачем, пасти нас, как овец, очень уж утомительно. Есть дела поважнее, тем более, что система сама все сделает, зарегистрирует все мысли, и сама доложит куда следует. Так что на этот раз, видимо, что-то совсем поганое.

Разумеется, это далеко не единственное ноу хау, разработанное нами.  Я бы сказал, что это вообще самое простое из того, что разработано и апробировано в нашей компании. Пока я иду к руководству, я попытаюсь об этом последовательно  рассказать невидимому читателю. Дело в том, что я категорически не имею права распространяться о наших разработках кому бы ты ни было. Точнее, даже думать об этом. Ведь кто знает, не подключится ли кто к нашей системе извне, используя ее же. Специальный отдел у нас тестирует все новые модули, но хакеров в последнее время развелось немало – это понимают все. Но я разрешаю себе вольности в исключительные для себя моменты, это успокаивает. Кроме того, переносные детекторы все сдали не перекодировку, поэтому по пути от рабочего места до кабинета начальства как раз было время, чтобы подумать о чем-то своем.

Конечно, резонный вопрос – как мы ходили в туалет, и насколько начальство интересуют подробности нашего там нахождения. Конечно же,  руководство компании не из извращенцев, поэтому в интимных комнатах стоят отражающие экраны, но при этом фиксируется время нашего там присутствия, а,  чтобы мы не засиживались и не отлынивали от работы, на очередном табло обратный таймер отсчитывал время. На все  про все у нас отводится определенный промежуток времени, а то, что сверх него, облагается компенсационными штрафами. Попросту говоря, взимают  деньги за отдых на унитазе.

Еще пару лет назад представить, что мы будем работать днем и ночью, было сложно. Но грянул пресловутый кризис, который, как оказалось, просто свернул мозги набекрень. Руководство тут же озаботилось, как выжать из сотрудников побольше, заплатив, понятное дело, поменьше. Но, что самое революционное, компания первой на рынке и, как оказалось, до сих пор единственной тут же решила заняться разработкой этих самых оптимизационных систем, попросту говоря, систем, которые позволяли бы сотрудникам трудиться денно и нощно, не ощущая усталости, сна,  голода.

Самая интересная задача, как оказалось, именно питание. За основу была взята модель искусственного больничного кормления. Но тут было важно мотивировать всех сотрудников на подобный метод поглощения пищи. Как говорится, ежу понятно, что обеденный перерыв отнимает у сотрудников кучу времени. А если сотрудник будет не просто питаться на рабочем месте, рискуя засыпать крошками и залить кофе бедные клавиатуры, но будет питаться быстро и стерильно, и главное, полностью без отрыва от производства, то внедрение системы БОП очень рентабельно. БОП – понятное дело, расшифровывается как безостановочное питание, что не совсем точно отражает технологию, но так уж назвали. Остряки тут же назвали это как «Без ОПпетита». Насколько я знаю, это единственная острота за весь период оптимизации нашего труда. Почему – читайте выше.

Приготовлением специальных питательных растворов у нас занимается ОППЕ – отдел приготовления питания и еды, которому поручено обеспечить коллектив качественной и полезной пищей. Именно так и написано в должностной инструкции. Питание у нас соответственно трехразовое и дотационное, что, без сомнения, в условиях тяжелого периода и сокращенных зарплат, очень хорошее подспорье семейному бюджету.

Каждый понедельник с утра  я огибаю дом, и, шел прямиком к помойке, чтобы выбросить в нее то, что с вечера готовила мне жена. Педантично открывая коробочку за коробочкой, я вытряхиваю котлеты, гречневую кашу, квашеную капусту хлеб -  понятное, дело, что запас мне вовсе ни к чему. Я как-то попытался объяснить супруге, почему мне не надо готовить кузовок, но, мне кажется, она не так поняла меня, и я больше решил не искушать судьбу. А потом приноровился и привык лгать. Конечно, это была ложь во спасение. Впрочем, иногда я кое-что оставляю, и, прячась в туалете, поглощаю, поедаю, сжираю  холодную и лежалую домашнюю пищу, которая все равно была вкуснее самых оптимальных пищевых растворов.

Самое-то главное, поскольку у нас пятидневная рабочая неделя, экономится масса времени на наше хождение по магазинам. Время, которое можно посвятить работе. Вы, наверное, не услышали – у нас пятидневная рабочая неделя, то есть мы трудимся пять дней – полностью пять дней, двадцать четыре часа.

Еще одна экономия – поскольку мы сидим практически без активного движения,  то и соответственно практически не потеем. И соответственно этому экономим на стирке белья и одежды. Вот только униформу нам так и не ввели – говорили, говорили, да и замяли. Наверное, это не оптимально для предприятия. Поговаривали, конечно,  о красивых синих комбинезонах, но потом тему закрыли – мол, кризис, уважаемые сотрудники.

Там за окном, должно быть, расцветал май – деревья распускали свои мягкие почки, маленькие листочки проклевывались сквозь них и тянулись к солнцу. Солнце светило теплее и теплее, щебетали весло птицы, наполняя город прелестями обычного весеннего бытия. Хотя, вполне возможно, из-за мирового потепления погода могла быть аномальной, и даже иней мог покрыть своей тонкой корочкой молодую травку, и  небо могло быть  поглощено  плотными серыми облаками. Дело в том, что все окна у нас плотно закрыты шторами – чтобы ничего не отвлекало от работы. Вполне могло быть такое, что мы приходили рано утром в понедельник при одной погоде, а уходили в пятницу при другой.

В пятницу…Вал работы был такой, что порой мы задерживались, и вообще проводили выходные в офисе,  практически не поднимаясь с места. Да это и понятно: в кризис вал компаний, желающих оптимизировать свои ресурсы, резко возрос, так что работы все прибавлялось и прибавлялось. Но при этом в кризис, объясняли нам, очень шаткое положение, и, главное, обвал может произойти в любой момент – надо быть на стреме. Так что зарплаты сократили, половину персонала уволили, вот мы и работаем в тяжелых кризисных условиях за ползарплаты и за два коллектива. Работаем, экономя на здоровье, ой, на болезнях – находясь все время в офисе риск заболеть практически сведен к нулю.

Кстати, как не упомянуть про СОСЗЗСТК – такая длинная аббревиатура была дана самой важной, по отзывам руководства, системе защиты здоровья, черт, я уже и забыл, как это точно расшифровывается.  Ее тестовый запуск был очень широко обставлен в компании, такого пафоса я давно не видел, хотя, как я понял, реально она так и не заработала.

Регулярно руководство отчитывалось перед нами: успехи радовали. Но враг в лице обанкротившегося мирового капитализма не дремал, катаклизмов ждали с минуты на минуту. Об этом, вероятно, говорили и мирные восточные фонтанчики, расставленные по углам офисе четко по рекомендациям гуру от фен-шуя, или как там правильно называется эта штука. Были в офисе и прочие примочки, но почему-то я не могу про них вспомнить. Короче, не спрашивайте меня о них.

Мне вспомнилось минувшее празднование нового года. Руководство тогда не поскупилось, красиво накрыло столы. Но прикоснуться к блюдам почему-то не хотелось, словно казалось, что все угощения были искусственными, или даже аккуратно нарисованными нашими дизайнерами. Пожалуй, только наш системный администратор, в отличие от остальных сотрудников, не имевший порядкового номера, и потому по-прежнему называвшийся Алексеем, весело шутил с руководством и уплетал бутерброды за обе щеки. Он вообще доверенное лицо руководства и знает едва ли не все его секреты. Поначалу мы сдружились с ним, но, как только была введена эта пресловутая система, все разом рухнуло.

Почему  я вдруг вспомнил про него в такой момент? Наверное, потому, что я очень затянул с отчетом.  Я бы сделал бы его раньше, но компьютер мой последние дни неуправляемо глючил, словно протестовал. Вообще последнее время мне странно не везло, и Алексей просто устал обслуживать мое невезение. Как я ему сочувствую! Но я был не причем, мало того, у многих моих коллег постоянно что-то слетало. Пожалуй, я болезненнее всех реагировал на все эти поломки, отчего, возможно, мне и доставалось больше всех.

Еще я вспомнил странную статью, написанную руководством. Будто бы размышляя о мотивациях персонала,  оно допустило такой перл изящной мысли: «Сотрудники приходят в компанию ненадолго, примерно на полгода. Пригреваясь к тепленькому местечку, привыкая в рутине трудовых будней, сотрудник теряет мотивацию к работе, а потому, его безоговорочно надо уволить. Терпеть неоптимального сотрудника, переставшего сражаться за свое место, непозволительная роскошь для компании.». Статья прошла едва  ли не в центральной прессе, но в самой компании ее почему-то не обсуждали, и даже упоминание о ней надолго стало чуть ли не крамолой. Я пересчитал, сколько же я работаю в компании: под эту теорию я точно не подхожу, но почему? Может быть, сейчас я получу ответ?

Все эти местные катаклизмы очень утомляли – а ведь даже перерыва в течение рабочего дня не было. Точнее говоря, руководство рассчитывало, в какой именно час его ввести – в двенадцать пополудни, или, может быть, в шесть, или в полночь? Ведь славный трудовой кодекс требовал перерыва! А пока оно проводило совещания с отделом трудоустройства и трудонапряжения, мы работали нон-стоп. Интересный проект предложил ввести наш доблестный сисадмин Алексей – блокировка сна у сотрудников. БС – просто и ясно. Например, ты засыпаешь, как вдруг – нет, не то, что вы подумали. Никаких садистских методов! Тут же вам на экран выводилось предупреждение – еще два раза, или один, вас, уважаемый коллега, уволят. Стоит ли говорить, что большинство как огня боялось подобных сообщений.

Помню, мы здорово смеялись: однажды ССОУ – система сообщений об увольнениях дала сбой, и компания получила полный комплект радостных месседжей. Причем, такие месседжи получило даже руководство. Слава богу, оно у нас с юмором: Алексея не только не уволили за раздолбайство, а дали премию, хоть и небольшую. А всем позволили отключиться от СООНТ и дать волю своим чувствам. Меня вновь оцепило то чувство – беспредельного страха, которое я пытался погасить синтезировавшимся где-то внутри меня искусственным смехом. Проще говоря, я пробовал смеяться как все, но мне получалось глупо и неискренне, несмотря на усиленное изображение мной животных колик.

Руководство тогда стояло, приятно улыбаясь и осматривая помещение, плотно уставленное персональными компьютерами и оцепленное проводами всяких жизнеобеспечивающих функциональных систем. Казалось, оно пересчитывало свои фонтанчики среди бесконечных экранов и принтеров. Потом резкие удары в ладоши – все, все, перерыв закончен: то сисадмин настроил свои системы, перезагрузил все сервера. Можно снова продолжать работу.

А я все иду к руководству, мысленно обдумывая, о чем же будет этот разговор с сотрудником номер 218. Параллельно я отмериваю все годы, проведенные в компании, припоминая дни от первого до сегодняшнего. Плотные шторы окон, желто-серый люминесцентный свет не очень многочисленных ламп, жужжание печатающих устройств. Один единственный голос на весь офис кажется странным, русский язык непонятен. Я настолько отвык просто слушать человеческую речь, что простые бытовые слова стали мне казаться иностранными. Каждый раз, приходя домой к жене, я всю субботу тщательно вспоминал смысл самых элементарных фраз и выражений. Да это и понятно, если я перестал сталкиваться с предметами наяву. Поэтому что-либо путное сказать моим домашним мне было просто нечего. На все вопросы я, как правило,  отвечал «нормально», а то и просто безмолвно уходил  от ответа.

Жена, как может, понимает меня, но что поделать, если я вообще не говорю ни слова. Если даже откликаюсь, то не на имя, а на свой идентификационный номер 218  даже дома. Недавно мы нашли очень простое решение: мы пишем наши диалоги на мониторе домашнего ноутбука. По крайней мере, хоть какие-то вещи мы смогли обсудить. Но больше ничего говорить не хотелось. Очень кстати  опостылевший «ноут», к моей радости сломался. Инстинкт самосохранения – единственное существо, если так можно было сказать о железной машине, которое освободило меня от своего рабства.

А еще я попытался вспомнить свои сны. Проблем никаких – поскольку спал я теперь в неделю в лучшем случае две ночи, вспоминать было особенно нечего. Но я мучительно пытался думать о чем-то отвлеченном, но у меня это очень плохо получалось.

Я шел мимо рядов рабочих столов – очевидно, что никто даже не смотрел мне вслед. За время, что ввели новые системы, нас приучили не сочувствовать друг другу, а быть, как говорится, в коллективе. Как нас учили, мы закалились, и никакой кризис нам теперь не страшен. Мы освоились управлять своими эмоциями, которые мешают развиваться здоровому коллективу. Так говорило нам руководство – из раза в раз, из раза в раз. Не забывая подчеркнуть, что те, кому не дорог коллектив, покинули прекрасную компанию и побираются где-то на задворках экономического кризиса. СУЭ – система управления эмоциями, версия три ноль, классная вещь!

Я посмотрел в глаза Алексею. Тот ответил долгим пронзительным взглядом. Мне стало не по себе. Ужас и отвращение обуяло меня. Как-то раньше я старался не думать о том, что ненавижу все окружающее. А, может быть, ненависть появилась только сейчас. Даже растерянные и беспомощные улыбки коллег стали мне ненавистны – они точно ни в чем не виноваты, но вдруг мне захотелось удушить их всех до одного. Всех по одному. Я подумал о том, что, если  оть один из них, а потом еще один, а потом третий и четвертый попробовали хотя бы поднять глаза от своих дисплеев, поднять, а не прятать за свои таблицы и схемы, которыми точно так же кто-то будет дурить своих сотрудников, все было бы иначе. И делать это надо было сразу, а не когда-нибудь потом, когда паутина повяжет нас всех.

Я почувствовал боль в мышце левой руки – оказывается, я не заметил, как встал из-за стола, случайно оторвав кабель искусственного кормления. Пытаясь успокоить себя, я скрутил его вокруг кисти одной из рук, но понял, что сейчас совершу что-то непоправимое. Я уже оказался у стеклянного аквариума, в котором восседало руководство, и отворил стеклянную дверь, как коллеги разом посмотрели на меня, словно ждали решительных действий. Не знаю, почему все так прореагировали – я же был отключен от общей системы. Закон:: когда идешь к руководству на разнос, отключайся полностью, чтобы не создавать системе лишних помех. Или я все-таки забыл это сделать? Да нет, вроде обруч не на мне. Или я просто перестал его чувствовать?

ПДР – присутственный день руководства. Оно любит сидеть в полной темноте. Так, чтобы только свет монитора говорил о его высочайшем присутствии. У меня есть объяснение этой любви к отсутствию света, хотя больше всего я вижу в ней символический смысл. Вот и сейчас оно  сидит передо мной в разгульной позе, явно насмехаясь: я барин, ты холоп, я начальник – ты дурак.

Говорить, однако,  оно ничего не хотело, просто рассматривало меня. Кабеля, намотанного на руку, руководство видеть не могло, поскольку я держал руку за спиной. Наверное, оно бы насторожилось или почувствовало недоброе, если бы увидело. Но, не чувствуя опасности, руководство продолжало играть со мной в молчанку, вернее, навязывая мне смертельную тишину. Я не мог никуда деться от нее, она стала мне страшнее, чем, если бы он обрушился на меня ураганом речей. Шнур размотался сам собой, я накинулся на руководство и повалил его со стула на пол. Из достойного импозантного господина оно в миг превратилось подо мной в какого-то уродца-карлика. Я стянул шнур у него на шее, его овальное лицо вдруг стало нереально ровно круглым и побагровело. Но тут силы оставили меня -  сказалась все-таки патологическая слабость. Так мы провели в одной связке какое-то время, пока странная идея не пронзила меня.

Меня удивило, что среди множества систем не было ни одной аварийной, что на случай эксцессов не подключили ни одной, даже хиленькой сигнализации.  Возможно, потом Алексей исправит это, с позволения сказать, недоразумение. Но не сейчас, когда вслед за моим побегом в офисе поднялся жуткий хаос.  Я только могу себе представить, что там происходило – потому что за плотными шторами не видно ничего, что происходит внутри. В этом, без сомнения, еще один плюс с системы.

Но я бегу домой, зачем-то оглядываясь – мне и в голову не приходило, что никакого преследования за мной нет и быть не может. Я бежал по сонному городу – транспорт давно не ходил, стояла действительно холодная майская ночь. Я не ошибся, когда всего час назад предположил погодную аномалию. Впрочем, прошло гораздо больше часа – совершенно точно, ведь руководство никогда не засиживалось допоздна.

Я бегу по вымершему городу – фонари не горели, дома были почти безнадежно погружены во тьму. Подумалось, что руководство нас не надувало, рассказывая бесконечные жуткие истории из жизни потустороннего мира. Я перехожу через мост – под ним так же, как и много лет назад, медленно и спокойно текла река.  На ее поверхности я различил какой-то мусор, пластиковые бутылки, еще какую-то фигню. Потом я просто видел рябь на поверхности реки – черную с тусклым отражением луны. И все-таки луна была на месте

На самом-то деле, была никакая не весна, а самая настоящая зима – густо выпал снег, и подошвы мои усиленно скрипели по свежему покрову.  Река покрылась корочкой, а за рябь я принял игру теней, которую устроили случайные огни. Я совсем свихнулся, это очевидно – но, проводя львиную долю жизни в зашторенном помещении,  можно вообще поехать крышей. Хотя, может, это всего лишь очередная аномалия. Почему за один вечер  со мной происходят одни странности?

Я бежал и бежал, пока не оказался у дверей своей квартиры. Жена перепугалась за меня, увидев побитого, измученного, в ссадинах. Конечно, я собирался впопыхах, а после безумного марафона выглядел более чем неопрятно. Она никогда не видела меня таким – раньше я старался держаться, пусть из последних сил, пусть до боли сжимая зубы, но держался. Но она, конечно, не могла знать обо всем, что произошло за последние часы. Там, на работе, которую я впервые за все время по-настоящему не на словах, а на деле, проклял,  всем сердцем, произошло ЧП, непредусмотренное никакими инструкциями, никакими инновациями. То, что я проделал, называлось старым словом, словом из лексикона учебника по древней истории -  и это слово было бунт. Оно никак не расшифровывалось, потому, что это не аббревиатура.

Я – бунтарь, подумал я, и жена, слава богу, поняла меня без слов.

Я долго и вкусно ел – заработанного за последний месяц, может быть, хватило бы на несколько таких ужинов, но я странным образом умудрился съесть все и сразу. Это не были какие-то разносолы, но мне было совершенно не важно, что попадает в рот. Я ел с наслаждением, не подбирая хлебным мякишем майонез с губ. Не переставая, и накладывал себе в рот, и накладывал. Жена несколько раз залезала в холодильник, который тут же опустел. Я будто и не ощущал тяжести в желудке, пища словно растворялась во мне какой-то неведомой кислотой.

Наконец, наевшись, в чем попало я повалился спать. О чудо, я видел сон, прекрасный сон о неведомых странах, причудливая архитектура рисовалась в моем воображении, легкие ветра обдували мне шевелюру, По бесконечным автобанам неслись машины, а улыбчивые граждане бежали по улицам навстречу и были красивы и беззаботны.  Спалось мне хорошо. Самое главное, глаза мои почувствовали облегчение. Я выспался, хотя ранний и настойчивый звонок в дверь и прервал мой сладкий сон.
 

Написать отзыв:

Ваше имя:
Ваш e-mail:
Пожалуйста, пишите тему Вашего отзыва.
Я буду благодарен Вам за конструктивную критику и добрые пожелания. Указывать имя и электронную почту обязательно. Ваш отзыв из Архива размещается в модерируемой Книге отзывов автоматически
 

Для защиты от спама введите комбинацию, изображенную на картинке:


 
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.
SpyLOG Рейтинг@Mail.ru
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.
Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина. Wordmaker. Вордмейкер - словотворец. Официальный сайт Дмитрия Выхина.